Введение.

Основная цель этой статьи – выдвинуть аргументы в пользу неовеберианского подхода к профессиональным группам, которые в широком смысле можно рассматривать – хотя есть и другие точки зрения – как основанные на знаниях занятия, сформировавшие профессиональные объединения для закрытого круга инсайдеров. В статье обсуждаются различные аспекты неовеберианского анализа таких групп.. Чтобы продемонстрировать значимость неовеберианского анализа, сначала рассмотрим его в контексте социологии профессий и проведем краткий критический обзор главных теорий этого научного направления, первоначально развивавшихся в Великобритании и США. Приступая к решению этой задачи, необходимо подчеркнуть возросшую роль профессий в современных обществах, – пусть им и не удалось стать универсально доминирующей в постиндустриальных обществах интеллектуальной элитой, как это некогда предсказывалось [Bell, 1976]. Оппоненты тезиса о важной роли профессий считают неоправданным особый акцент, который делается на их изучении, главным образом из-за возросшей корпоративизации американских профессий [Gorman, Sandefur, 2011]. Такая интерпретация ситуации не соответствует действительности, если рассматривать профессии в широком международном контексте. Так, Адамс подчеркивает, что в целом профессионалы по-прежнему обладают большим социальным влиянием [Adams, 2015]. Лейхт подтверждает это, акцентируя позитивную роль профессионалов в условиях небывалого роста предпринимательства в мире [Leicht, 2018]. Это помогает объяснить, почему теоретический интерес к этим профессиональным группам в социологии растет, а не снижается.

В том же ключе бухгалтеры и юристы рассматриваются как важные социальные агенты, которые регулируют и поддерживают на разных уровнях коммерческий обмен [Brock et al., 2014]. Те же авторы отмечают, что такие профессиональные группы, как врачи, учителя и инженеры, играют ключевую роль в социальной и научной сферах. Кроме того, новые формы профессиональной экспертизы появились в таких сферах, как управление персоналом и информационные технологии [Saks, Brock, 2018]. Это означает серьезные изменения: «профессии» и «профессионализация» все в большей мере определяют социально-экономическое развитие в быстро растущей сфере занятости транснациональных корпораций, фирм, предоставляющих профессиональные услуги, и государственных организаций социального обеспечения [Saks, Muzio, 2018]. В этих условиях потребность в исследовании основных свойств природы и социальной роли профессий становится особенно актуальной.

Статья начинается с обсуждения рамок, очерчивающих теоретическое поле англо-американской социологии профессий в хронологическом порядке, в качестве предпосылки к рыночному неовеберианскому подходу – основному для данной статьи. Этот подход основан на концепции «социального закрытия» Макса Вебера, под которым понимается процесс, при помощи которого группа стремится увеличить свои преимущества за счет монополии на ресурсы, а также за счет ограничения рекрутирования и доступа в группу посторонним в обществе, где есть конкуренция за власть и другие блага [Saks, 2016a].

Теории социологии профессий.

Первоначальным крупным вкладом в развитие социологии профессий был атрибутивный таксономический подход, популярный в 1950–1960-е гг., выделявший так называемые почитаемые (высокостатусные) профессии. Он подчеркивал почет, оказываемый обществом профессиональным группам с высоким социальным положением, таким как врачи и юристы. Это нашло отражение в основополагающих положениях другого таксономического подхода, утверждающего, что профессии (professions) обладают уникальными свойствами, которые отличают их от других занятий (occupations) и играют конструктивную роль в обществе [Saks, 2012]. Таким образом, в социологической литературе можно выделить два типа таксономического подхода: атрибутивный, выделяющий признаки¹ (the trait view), и более сложный структурно-функциональный анализ профессий. Представители первого разрабатывали списки положительных свойств профессий [Millerson, 1964], включающих такие элементы, как знание, доступное лишь посвященным (esoteric knowledge base); длительное обучение профессии и альтруистическое служение обществу [Greenwood, 1957; Hickson, Thomas 1969]. Однако отсутствие согласия исследователей относительного того, какими должны быть такие профессиональные свойства, указывает на уязвимость этого подхода, так как подобные списки составлялись случайным образом (ad hoc) и не были теоретически обоснованными [Johnson 1972]. Структурно-функционалистский подход был более теоретически разработанным и рассматривал высокие социальные позиции профессиональных групп, объясняя их взаимовыгодным обменом (trade-off). Так, профессионалы получали наибольшие социально-экономические привилегии в обмен на несвоекорыстное применение их особых профессиональных знаний, представляющих ценность для общества [Goode, 1960; Barber, 1963]. Тем не менее функционалисты также представляли добродетели профессионалов как само собой разумеющиеся, принимая на веру, а не подтверждая эмпирически то, что профессионалы служат интересам общества.

Отчасти в результате этого стал развиваться не столь исполненный почтения, ориентированный на микросоциологию интеракционистский подход к профессиям в рамках контркультуры 1960–1970-х гг., с ее скептицизмом относительно неизбежности технократического прогресса и выдвижением на первый план требований к расширению возможностей для более гуманных альтернативных стилей жизни [Roszak, 1995]. В рамках контркультурной критики модернизма целый ряд профессиональных областей оказался открытым для всестороннего исследования. В этой критической атмосфере интеракционисты, например, утверждали, что символический ярлык "профессионализма" не должен рассматриваться для обозначения особого способа, которым профессионалы выполняют свою работу: он не указывает на существенные различия между профессиями и занятиями, а лишь социально согласован (см., напр.: [Becker, 1962]). Хьюз пошел еще дальше, проводя параллели между работой профессионалов – врачей и юристов – и «грязной работой» таких стигматизированных групп, как дворники и проститутки [Hughes, 1963]. Выдвигалось утверждение, что авторы таксономического подхода были обмануты профессионалами, некритично воспринимая профессиональные идеологии, обосновывавшие их привилегии [Roth, 1974].

Однако работы интеракционистов также были не без недостатков, так как в них предлагался только микросоциологический анализ профессий, основанный на рассмотрении отдельных случаев, а не на систематических данных. Интеракционисты не уделяли должного внимания распределению властных полномочий в обществе и историческим процессам [Saks, 1995]. Поэтому вскоре пришло время для критических макросоциологических, марксистких и фукодианских теоретических перспектив, которые выдвинулись на авансцену с 1970-х гг.

Марксистская перспектива привнесла в социологию профессий более широкий структурный и исторический анализ, особенно четко вписавшийся в англо-американский контекст. Она в большей мере сосредотачивалась на рассмотрении профессий в капиталистическом обществе, а не в индустриальном социетальном контексте. В то же время среди сторонников этого подхода возникали серьезные разногласия в интерпретациях, в основном исходя из того, к какому классу – капиталистов или рабочего класса, – они причисляли профессионалов [Carchedi, 1977]. Некоторые марксистские теоретики рассматривали «профессионально-менеджериальный класс» как агентов надзора и контроля, осуществляемого в интересах капиталистического класса [Ehrenreich, Ehrenreich, 1979]. Другие считали, что профессии сами по себе являются частью капиталистического класса, хотя формально профессионалы и не являются владельцами средств производства [Navarro, 1986]. Утверждалось также, что все или некоторые профессиональные группы постепенно пролетаризируются в процессе труда [Braverman, 1998].

Однако, вне зависимости от вышеперечисленных позиций, все авторы марксистского подхода сталкивались с определенными сложностями. Главная проблема заключалась в том, что обычно этот подход основывается на телеологическом взгляде на функционирование государства в долгосрочных интересах капитала [Saunders, 2007]. В результате утверждения о профессиях становились самодостаточными по характеру и невосприимчивыми к доказательствам, которые противоречат аргументам, приводимым марксистами [Saks, 1995]. Принимая во внимание политическую деконструкцию социалистических режимов в Восточной Европе, включая Россию, в 1980–1990-е гг., неудивительно, что марксистские теории не были очень распространенными в социологии профессий [Cook, 2007].

Другая, параллельно возникшая в англо-американском контексте теоретическая платформа для анализа профессиональных групп – фукодианство (Foucauldianism), в которой к анализу профессий применялась концепция «правительственности»² (governmentality). Она была разработана для того, чтобы показать, что профессии включены в структуры государственного управления в современных обществах посредством институционализации экспертизы в процессах нормализации, легитимизации и регулирования деятельности. Так, Джонсон считает, что профессии сцеплены воедино с государством для выполнения функции управления [Johnson, 1995]. В работе Фуко использована концепция «археологии знания», на которой и строится его подход [Foucault, 1979]. Он ставит под вопрос рациональность научного прогресса в таких профессиональных контекстах, как психиатрические больницы, тюрьмы и школы. Этот подход применялся к анализу различных профессиональных видов деятельности – от стоматологии [Nettleton, 1992] до гериатрии [Pickard, 2010]. Во всех случаях профессиональная власть и знание рассматривались как средства для управления населением.

Последователи Фуко также подвергались критике за то, что их работы были слишком отвлеченными и недостаточно хорошо эмпирически подтвержденными [Macdonald, 1995]. В немалой степени этому способствовало отсутствие аналитического разграничения между профессиями и государством, что приводило к положениям, которые часто являются самосбывающимися пророчествами (self-fulfilling statements) [Saks, 2012]. Это привело позднее к развитию альтернативных взглядов на профессии, включая дискурсивный анализ.

Дискурсивный анализ представляет собой отход от более широких макросоциологических подходов и анализ концепции профессий через оптику, схожую с символическим интеракционизмом [Gubrium, Holstein, 2003]. Он фокусируется – что понятно из самого названия направления – на том, как понятия «профессии» и «профессионализм» используются в дискурсе различных занятий. Вероятно, наилучшим образом этот подход иллюстрируют работы Фурнье, в которых он изучает рекламу и рекрутирование кадров [Fournier, 1999]. Позднее дискурсивный анализ использовался в изучении профессий из различных сфер: от помогающих профессий [Graf et al., 2014] до аудиторского дела [Whittle et al., 2016]. Хотя дискурсивный анализ расширил представления о культуре и идеологии профессиональных групп [Saks, 1995], равно как и увеличил число занятий, которые открыты для изучения в качестве профессий [Evetts, 2003], у него есть схожие с интеракционизмом недостатки: ограниченное микрофокусирование на рабочем месте и его относительно свободное восприятие концепции «профессионализма» только как символа.

Этот краткий обзор вышеприведенных перспектив, которые были популярными в социологии профессий в последние десятилетия, выявляет сильные стороны неовеберианского подхода.

Неовеберианский подход к профессиям.

В противоположность вышеперечисленным подходам, неовеберианская перспектива в социологии профессий основывается на концепции социального закрытия, достигаемого посредством санкционированной государством профессиональной монополии в трудовой сфере. Эта концепция заимствована из работ М. Вебера (1968), хотя он никогда не писал о профессиях как таковых, поскольку в то время англо-американская трактовка «профессий» еще не была перенесена в немецкий язык [Swedberg, Agevall, 2016]. Начиная с зарождения неовеберианства в начале 1970-х гг., благодаря англо-американским авторам, таким как Фрейдсон (1970) и Джонсон (1972), этот подход становится, возможно, ключевой теоретической перспективой социологии профессий. Так сложилось в связи с тем, что неовеберианцам удалось устранить четыре основных недостатка вышеперечисленных походов социологии профессий. Во-первых, неовеберианство позволяет рассмотреть профессии более открыто, по сравнению с некритически «почтительным» (reflexively deferential) такcономическим подходом. Во-вторых, неовеберианский подход выходит за рамки преимущественно микромасштабного формата, присущего символическому интеракционизму и дискурсивному анализу, и анализирует более широкие структурные и исторические аспекты профессионализации. В-третьих, он не ограничивается самосбывающимися и бескомпромиссными утверждениями о капиталистическом государстве, часто присущими марксистским подходам. В-четвертых, неовеберианство позволяет систематически проводить эмпирические исследования профессиональных групп без очевидных ограничений марксизма и фукодианства. Все это не ставит под сомнение ценность других теоретических подходов, которые, по крайней мере, могут простимулировать размышления о профессиях, и не предполагает – как мы убедимся позже – что у неовеберианского подхода нет ограничений.

Неовеберианский подход к профессиям может принимать разные формы, которые более или менее взаимодополняемы с другими конкурирующими теоретическими перспективами. На самом деле, можно найти легко отождествляемые связи c оригинальными работами Вебера в рассмотренных выше направлениях, включая символический интеракционизм, дискурсивный анализ и системно-функционалистский подход. Некоторые неовеберианские работы также взаимосвязаны с другими теоретическими подходами.

Например, Ларсон использует марксистскую теорию в ее неовеберианском анализе профессионализации в Великобритании и США [Larson, 1977], а в более поздних своих работах по социологии профессий – и фукодианские подходы [Larson, 1990]. Фрейдсон также применяет интеракционизм в своей влиятельной неовеберианской работе, посвященной профессиям [Freidson, 1970]. Иветтс, хотя и не прибегает к веберовской концепции социального закрытия, опирается на другие разработки этого автора, например, использует понятие рационально-легитимной власти (legal-rational authority) при разработке модели организационного профессионализма, противопоставляемого идее профессий как более независимых объединений (occupational professionalism), тем самым привлекая внимание к вопросам бюрократизации, рационализации и централизованного контроля профессий [Evetts, 2013]. Однако «социальное закрытие» остается наиболее распространенным элементом в неовеберианском анализе профессий [Saks, 2016b].

Неовеберианский подход, в центре которого социальное закрытие, основан на теоретическом рассмотрении профессий с точки зрения их особой правовой ситуации. Для неовеберианцев такая особая ситуация основана на рыночных отношениях в противоположность производственным отношениям в марксистском подходе [Saks, 2010]. Если говорить точнее, неовеберианцы анализируют процесс, в результате которого некоторым занятиям, несмотря на конкуренцию, удалось отрегулировать рыночные условия в свою пользу. В этом смысле профессии рассматриваются как формально ограничивающие доступ к возможностям, формируя тем самым закрытую группу избранных и создавая при этом группу лишенных таких прав аутсайдеров. Соответственно профессионализация концептуализирована как своекорыстная стратегия контроля за рекрутирующимися в профессию, используемая для того, чтобы сохранить и увеличить ее рыночную стоимость [Parkin, 1979].

Существуют различные неовеберианские определения профессий в данной терминологии. Обычно профессионализация трактуется как включение прямого рыночного контроля над услугами посредством создания саморегулируемых ассоциаций, состоящих из формально равных коллег [Parry, Parry, 1976]. Другие типы профессионального рыночного контроля имеют скорее производный характер. Так, Фрейдсон рассматривает профессии как основанные на легитимной и организованной автономии в принятии технических решений и организации работы [Freidson, 1970]. У Джонсона контроль рынка со стороны профессионалов подразумевает, что производитель определяет нужды потребителя и способы их удовлетворения [Johnson, 1972].

Решающим моментом для неовеберианского анализа является то, что государство закрепляет на правовом уровне границы профессий, что обычно увеличивает доход, престиж и власть этих групп, по сравнению с другими занятиями на рынке труда. Сформировавшиеся (fully-fledged) профессии в англо-американском контексте опираются на право регистрировать квалифицированных практикующих профессионалов в узаконенных реестрах [Parkin, 1979]. Так, британская врачебная профессия основана на национальной системе юридической регистрации дипломированных специалистов посредством Генерального медицинского совета (General Medical Council), начиная с середины XIX в. В Америке с начала XX в. формирование лицензирующих органов управления для врачей, которые разнятся от штата к штату, позволило осуществить аналогичное британскому, хотя и отличающееся по форме, исключающее социальное закрытие врачебной профессии [Saks, 2015c]. Эти процессы вытеснили в обеих странах ранние формы контроля местных гильдий [Krause, 1996]. По похожему сценарию развивалась ситуация в области права в Великобритании с возникновением Юридического сообщества (Law Society) и Совета адвокатов (the Bar Council) для регулирования солиситоров и барристеров (адвокатов разных рангов) [Burrage, 2006] и в США с созданием современных государственных ассоциаций адвокатов, инициирующих профессиональный рыночный контроль над адвокатами (attorney) [Halliday, 1987]. Это подчеркивает преимущества более надежного и формализованного неовеберианского определения профессии, по сравнению с определениями профессии как построенной на договоренности у интеракционистов и сторонников дискурсивного анализа, в частности в связи с тем, что неовеберианцы в расчет принимают воздействие государственной политики.

Неовеберианский подход позволяет более глубоко понять иерархические отношения власти и доминирования, которые существуют между ведущими (leading) профессиями и другими занятиями в англо-американском контексте, основанном на дифференцированных государственных гарантиях. Это хорошо может быть проиллюстрировано на примере ‘подчиненных’ профессиональных групп, таких как медсестры и учителя, которые испытывают, по определению Паркина, двойное закрытие [Parkin, 1979]. С одной стороны, это профессии, которые претерпевают профессиональное исключающее закрытие со стороны вышестоящих по рангу профессий. С другой стороны, они используют «узурпаторское» закрытие, основанное на оборонительных профсоюзных стратегиях, типичных для рабочего класса. Термин «узурпаторское закрытие» исходит из нелегитимированного характера этих действий: работники, которые занимают низшие позиции в обществе, используют нелегальные средства – забастовки, ограничения при приеме на работу (closed shop activities) и другие механизмы – для того чтобы отвоевать привилегии профессионалов, которые последние получили за счет узаконенного социального закрытия. Такие промежуточные группы должны рассматриваться не просто как полупрофессии, обладающие более ограниченными, по сравнению с профессиями, навыками и квалификациями, требуемыми для функционирования социальной системы [Etzioni, 1969], но и как группы с гибкими профессиональными интересами, на которые влияет политика в сфере труда.

С точки зрения профессиональной динамики, относительно новые неовеберианские теории все в большей мере подтверждают наднациональное влияние на профессии [Olgiati, 2003]. Это включает вмешательство Европейского союза в процесс общего подтверждения квалификаций и межгосударственную миграцию, что оказало существенное воздействие на исключающее закрытие в Великобритании до Брексита [Evetts, 1998]. Наднациональное влияние стало еще более заметным с ростом в глобальном масштабе количества фирм, предоставляющих услуги профессионалов [Flood, 2018], а также числа межгосударственных проектов, в которые вовлечены профессии [Hasselbalch, Seabrooke, 2018].

Иллюстративные примеры неовеберианских работ.

Целесообразно проиллюстрировать этот подход со ссылкой на исследования, проведенные неовеберианцами в настоящем и прошлом, которые подчеркивают роль профессионалов на рынке с точки зрения перспективы власти и интересов. Классические работы неовеберианцев в англо-американском контексте весьма разнообразны, начиная от анализа коллективной социальной мобильности посредством профессионализации в Великобритании [Parry, Parry, 1976], заканчивая изучением взаимовлияния разных профессиональных компетенций в системе профессий в США [Abbott, 1988]. Такой фокус выявляет постоянное возвращение к теме поиска объяснений, почему некоторые профессиональные проекты успешны в реализации исключающего социального закрытия. Так, Фрейдсон, сравнивая фармацевтическое дело и оптометрию в Америке, подчеркивал, что сам по себе уровень знания, которым обладали определенные профессиональные группы, не является достаточным объяснением [Freidson, 1970]. Берлант отмечал важную роль политических методов в осуществлении социального закрытия, указывая на историческую значимость тактических приемов конкуренции и социально-экономических условий для врачебной профессии в приобретении de facto и de jure монополий в Великобритании и США [Berlant, 1975]. В более поздних неовеберианских работах авторы на примере различных профессий в сфере здоровья, образования и юриспруденции показали, что депрофессионализация и внутренняя рестратификация профессий может также произойти с возрастанием корпоративизации, маркетизации и изменений в государственной политике [Carvalho, Santiago, 2015; Sommerlad et al., 2015].

Профессиональный успех на рынке конкуренции для неовеберианцев, однако, зиждется на том, что профессиям удается убедить государство в том, что профессионализация желательна. Макдональд подчеркнул, что для бухгалтеров и архитекторов в Великобритании было крайне важно выдвинуть приемлемые для государственных чиновников политические цели [Macdonald, 1995]. Современные государства и общества более восприимчивы к проблемам меньшинств в профессиональной среде, – например, к гендерным проблемам в профессиональном образовании [Witz, 1992], – несмотря на исторически сформировавшееся неприятие таких вопросов [Hearn et al., 2016]. Однако неовеберианцы показали, что меньшинства не всегда достигают ожидаемых сегодня положительных результатов. Анализ профессиональных проектов в области права, преподавания и менеджмента в Великобритании показывает, что, несмотря на возросшие возможности для женщин, гендерная дискриминация, сегментация и стратификация сохраняются [Bolton, Muzio, 2008]. Похожие гендерные проблемы рассмотрены в учреждениях здравоохранения в современных обществах [Kuhlmann, Annandale, 2012]. Это приобретает особую важность в виду широких социальных последствий. В Великобритании и США неравенства внутри и между профессиями оказывают влияние на неравенства вне профессиональной среды, создавая новые модели социального исключения, основанные на классе, этнической принадлежности и гендере [Saks, 2015b].

Все это затрагивает общий для неовеберианцев вопрос: насколько и каким образом профессиональные группы служат интересам потребителей и широкой общественности, в том числе путем расширения полноправного участия в жизни общества и возможностей граждан [Tonkens, 2016]. Последняя тема изучалась в отношении управления врачебной профессией в мире ограниченных ресурсов [Kuhlmann, Saks, 2008]. Одним из наиболее популярных классических исследований является работа Холлидея, который изучал альтруизм американской юридической профессии [Halliday, 1987]. Собрав солидную фактическую базу о механизмах управления, он подтвердил гражданский профессионализм юристов в США. Сакс разработал методологию для оценки степени, в которой профессиональные группы подчиняют свои личные интересы общественным с точки зрения неовеберианской перспективы [Saks, 1995]. Операционализируя основные соответствующие ей теоретические концепции, он обеспечил более точное эмпирическое объяснение вопроса – оправданы ли исключающее социальное закрытие и связанные с ним привилегии профессий. Это нашло подтверждение в его исследовании реакции британской врачебной профессии на акупунктуру в течение двух веков подряд: интересы общества были принесены в жертву личным интересам представителей врачебной профессии.

Мы продемонстрировали значимость неовеберианского подхода к профессиям на макроуровне общества, другой его аспект – изучение отношений между профессиями и организациями на микро- и мезоуровне. Давно признано то, что в отношениях между профессионалами и менеджерами в организациях возникает напряженность [Kirkpatrick, 2016]. Фрейдсон считал профессионализм более оптимальным по сравнению с бюрократией и консьюмеризмом как формой социальной организации [Freidson, 2001]. Он полагал, что уровень конфликта, который возникает между организацией и автономными профессионалами, зависит от степени, в которой эти организации соответствуют веберовскому идеальному типу бюрократии, а также от уровня свободы действий профессионалов в своей работе, обеспечивающего их защиту от контроля со стороны работодателя [Freidson, 1994]. В этом контексте многие неовеберианцы рассматривали понятие «гибридизации», которое имеет отношение к тому, как профессионалы решают конфликты, когда сталкиваются профессиональные и менеджериальные принципы [Waring, 2014]. Подобные проблемы в частном и государственном секторе обсуждаются в работах Ноордеграфа [Noordegraaf, 2018], а также могут быть проиллюстрированы на примере конкретных профессий, затронутых широкими организационными изменениями, такими, например, как введение Нового государственного управления (the New Public Management) в бухгалтерском учете [Miller et al., 2008], праве [Faulconbridge, Muzio, 2008] и работе среднего медицинского персонала [Carvahlo, 2014].

Критика неовеберианского подхода.

Несмотря на ценность представленных исследований, неовеберианский подход подвергается критике. Можно выделить три аспекта этой критики в англо-американском контексте [Saks, 2010]. Во-первых, его теоретические конструкции часто применялись без необходимых тщательных эмпирических подтверждений [Saks, 1983]. Джонсон, например, не приводит доказательств предположению, что именно врачи определяли роль медицинских работников среднего и низшего звена в Великобритании в период зарождения вспомогательных профессий, что, соответственно, способствовало нерациональному использованию ресурсов [Johnson, 1972]. Не приводится достаточных доказательств и утверждению о том, что в США в спорных ситуациях общественные интересы всегда подчиняются профессиональным [Perucci, 1973]. Первопроходцы неовеберианского подхода, вероятно, были увлечены атмосферой контркультурных радикальных идей и взглядов, что привело к неосторожным высказываниям относительно свойств и роли профессий в рамках подхода, основанного на власти, интересах и исключающем социальном закрытии на рынке труда. В результате неовеберианский анализ недалеко ушел от гипотетических размышлений сторонников предшествующего, таксономического, подхода – это становится очевидным, если заменить необоснованный негативный настрой последних на не отрефлексированное позитивное отношение первых.

Это приводит нас ко второму, вытекающему из первого, критическому замечанию в адрес неовеберианского анализа. Многие претензии к профессиям с этой позиции были чересчур негативными [Saks, 1998]. Как ключевой пример может быть использована упомянутая известная работа Джонсона: он просто утверждал, что юристы и другие профессии не действуют в интересах обществах, так как их услуги не удовлетворяют потребности групп чернокожих и феминисток [Johnson, 1972]. Столь же необоснованными представляются претензии в отношении негативных последствий профессионального трайбализма для британской системы здравоохранения [Beattie, 1995]. Такой несбалансированный взгляд на профессии не может отвечать актуальному запросу на то, чтобы перестроить способ деятельности этих профессиональных групп, а не просто вскрывать существующие противоречия. Мы, конечно, должны избегать того, чтобы без раздумий рассматривать профессии как «благородные занятия» в стиле авторов, выделявших признаки профессий, и функционалистов, но стоит признать, что профессионалам также свойственен гуманизм, что, например, часто подтверждается в сестринском деле [Borsay, Hunter 2012; Porter, 1996]. И хотя неовеберианцы иногда высмеивают юристов, – в частности используя метафору сравнения их с вампирами, чтобы подчеркнуть стремление к финансовой выгоде [Liljegren, Saks, 2016], – стоит смягчить такую критику, признавая, что иногда юристы и представители других профессий выполняют работу на общее благо на безвозмездной основе (pro bono) [Granfield, Mather, 2009].

Третье критическое замечание к неовеберианскому подходу к профессиям в англо-американском контексте заключается в том, что его последователи недостаточно увязывают изучение профессий с более широким профессиональным разделением труда [Saks, 2003]. Действительно, неовеберианцы изучали широкий диапазон профессий от социальных работников до статистиков страховых обществ [Collins et al., 2009]. Но, пожалуй, они слишком сосредотачивались на небольшой группе профессий, таких как право и медицина, которым удалось осуществить полное исключающее социальное закрытие. В результате новые профессионализирующиеся группы, например, специалисты комплементарной и альтернативной медицины, получили на обеих сторонах Атлантики гораздо меньше внимания, чем заслуживали [Saks, 2015a]. Не уделяя внимания этому сравнительному аспекту, трудно вполне обоснованно объяснить успех и провалы профессиональных проектов. Более того, анализируя процессы профессионализации, неовеберианцы часто упускали из виду то, что маргинализированные группы также имеют собственные интересы и обладают властью [Cant, Sharma, 1996]. Что касается широкой сферы профессионального разделения труда, неовеберианцы часто недальновидно рассматривали только характеристики элитных профессий, не сравнивая их специфику с другими сферами деятельности. Это можно увидеть на примере работ Свенсона, который изучал общественное доверие профессиональным группам от экономистов до ветеринаров, не опираясь на возможности широкого сравнительного анализа [Svennson, 1999].

Однако эти критические замечания по отношению к неовеберианству в большей мере связаны с операционализацией этого подхода, а не с утверждением его фундаментальной несостоятельности. Многие критические нападки могут быть продуктивно отражены посредством более тщательных усилий, позволяющих упрочить эмпирически обоснованные интерпретации профессий в рамках этой перспективы. Более того, возможность дать более всестороннее, целостное видение разделения труда ставит под сомнение утверждение Иветтс о том, что неовеберианизм имеет ограниченную сферу применения, так как некоторые экспертные профессии, например, инженеры, не обладают исключающим социальным закрытием в англо-американском контексте [Evetts, 1998]. Неубедительным можно считать и схожий аргумент Сциулли, что неовеберианский подход к профессиям имеет ограниченное применение, поскольку социальное закрытие чаще всего локализовано Великобританией и США [Sciulli, 2005]. Действительно, в континентальной Европе меньше профессий с юридически очерченными границами [Collins, 1990], так как там профессионалы часто органически включены в организации государственного сектора, включая бюрократический аппарат органов государственного управления [Evetts, 2000]. Тем не менее существует множество официальных профессиональных организаций, основанных на исключающем социальном закрытии в современных обществах, например, в Австралии, Новой Зеландии и Канаде [Allsop, Jones, 2008]. В современных европейских странах неовеберианцы также вполне обоснованно могут анализировать целый спектр нормативно-правовых позиций экспертов, легитимированных государством [Pickard, 2009], при этом на одном конце этого спектра могут быть расположены немецкие юристы, которым удалось осуществить полное исключающее социальное закрытие [Rogowski, 1995]. В России, например, по-прежнему предпринимаются шаги по восстановлению профессионального закрытия в медицине после периода депрофессионализации в советский период [Saks, 2018]. Создание независимых саморегулируемых российских профессий по-прежнему представляет большой интерес для неовеберианцев [Iarskaia-Smirnova, Abramov, 2016].

Важно учитывать, что структура регулирования профессий на макроуровне быстро меняется в большинстве современных обществ с возросшими требованиями к подотчетности профессионалов и инклюзии [Kuhlmann, Saks, 2008]. В медицине в Великобритании это привело к тому, что профессиональное «саморегулирование» было заменено на «подотчетное саморегулирование» с сокращением полномочий Генерального медицинского совета, более широким присутствием в нем непрофессиональных представителей и независимыми судебными и арбитражными расследованиями в случае дисциплинарных нарушений со стороны врачебной профессии [Allsop, Jones, 2018].

Все эти социальные перемены побудили Иветтс к критике неовеберианской перспективы [Evetts, 2006] ввиду тенденции усиления менеджериального контроля над профессиями, что якобы предполагает уменьшение профессиональной автономии. Однако доказательства этому не совсем убедительны. Например, утверждается, что в условиях, когда глобализация, новые технологии и конкуренция осложняют положение профессионалов, занятых в международных юридических фирмах, воздействие этих факторов сдерживается профессиональными ценностями и интересами [Faulconbridge, Muzio, 2008]. Кроме того, ставится под сомнение влияние организаций на развитие профессиональных стратегий в ходе реформ здравоохранения [Jonnergård, Erlingsdóttir, 2012]. Тем не менее представляет интерес – сквозь призму неовеберианской перспективы обсуждать последствия для профессий внедрения Нового государственного управления (the New Public Management), маркетизации, предпринимательских идей и более интегрированной работы организаций под возросшим влиянием политических программ новых правых и неолибералов [Svensson, Evetts, 2010].

Заключение.

Эта статья, надеемся, продемонстрировала значимость неовебеарианства в изучении профессий – хотя этот подход и может быть усовершенствован на практике в нескольких отношениях. Один из способов – включение неоинституционального анализа, что позволило бы более тщательно связать анализ профессиональных групп с широкими социально-политическими структурами. В рамках неоинституционализма профессиональные группы и фирмы, оказывающие профессиональные услуги, рассматриваются как институты, которые, наравне с другими институтами, коллективно борются за выживание в среде институциональных форм [Suddaby, Muzio, 2015]. На макроуровне речь идет о транснациональных фирмах и других межгосударственных организациях [Saks, 2016b]. Эта перспектива раскрыта на примере изучения определенных профессиональных сфер: подбора руководящих кадров [Adamson et al., 2015] и фармацевтического дела [Goodrick, Reay, 2011]. Хотя, как указывалось ранее, Вебер напрямую не ссылался на профессии, такой тип широкого социально-политического анализа резонирует с духом его социологических публикаций [Parkin, 1982]. Есть и другие варианты дальнейшего плодотворного использования богатого наследия Вебера в неовеберианском анализе профессий. В недавней статье [Saks, Adams, 2019] продемонстрировано, как эмпирическое изучение формирования профессиональной политики внутри «черного ящика» принятия государственных решений может дать наиболее глубокие выводы, опираясь на веберовский анализ социального действия и рациональности.

Теоретически, как было показано, неовеберианство существует в море конкурирующих перспектив – от такcономического подхода до символического интеракционизма, макрксизма, фукодианства и дискурсивного анализа. Представленный здесь анализ проиллюстрировал, что эти подходы в сочетании с неовеберианским могут быть полезными, чтобы продвигаться в исследованиях дальше. Есть и другие, казалось бы, противоположные точки зрения, которые могут быть эклектично использованы при изучении профессиональных групп. Хотя вклад Бурдье в социологическую теорию этого направления может казаться незначительным, поскольку он ставил под сомнение использование термина «профессии» [Medvetz, Sallaz, 2018], его работы могут быть включены в неовеберианский анализ профессий [Schinkel, Noordegraaf, 2011] с позиции взгляда на профессионализм как на символический капитал, который оспаривается и является предметом постоянных переговоров в контексте властных отношений, где профессии являются частью общего поля распределения власти [Suddaby et al., 2007]. Все это подчеркивает центральную роль неовеберианства в изучении профессий, не в последнюю очередь благодаря его способности избирательно включать в свой анализ работы социальных теоретиков, придерживающихся как конкурирующих, так и комплементарных подходов. Несомненно, продолжение использования и интерпретации концептуальных инструментов, разработанных Вебером, их применение в основанном на строгих эмпирических доказательствах анализе социальных процессов открывает гораздо большие перспективы для будущей работы в сфере неовеберианизма. Этот анализ предполагает более широко понимаемое разделение труда и должен учитывать растущую специфику современных обществ в мире.