Постановка проблемы. В последнее время возрастает интерес к исследованиям неустойчивой, прекарной занятости [Стэндинг, 2014; Прекариат…, 2020; Прекарная…, 2021; Неустойчивая…, 2018; Попов, Соловьева, 2020; Wright, 2016; Jørgensen, 2016; Melin, Blom, 2015]. Исследователи анализируют положение прекариата в отдельных странах [Mikołajczak, Tzika, 2022; Livanos, 2022], распространенность неустойчивых трудовых отношения в различных сферах труда [Шевченко, 2021] или у отдельных социально-демографических групп [Кученкова, 2022]. Появляются исследования, анализирующие влияние пандемии COVID-19 на материальное положение и трудовые практики прекарных работников [Юрасов и др., 2021]. Можно утверждать, что тема прекарной занятости вошла в научный дискурс и активно развивается.

Однако отмечается дефицит исследований, посвященных влиянию прекарной занятости на трудовую деятельность. Как правило, авторы сосредотачивают внимание на уточнении параметров измерения прекарной занятости [Кученкова, 2019; Попов, 2020] или выявлению масштабов прекарной занятости [Анисимов, 2019; Тощенко, 2020]. В статье мы рассмотрим влияние прекарного статуса работника на его трудовую деятельность, а конкретно на продолжительность рабочего времени. Мы предполагаем, что прекарные (нестабильные) трудовые отношения способствуют увеличению рабочего времени работника. Попытаемся также ответить на вопрос, компенсируется ли избыточная продолжительность рабочего времени прекария, если она существует, увеличением заработной платы? В заключительной части работы мы постараемся ответить на вопрос о том, существуют ли качественные отличия между стандартно и прекарно занятыми работниками. Ведь различная продолжительность рабочего времени – количественная характеристика, не позволяющая выделять прекарно занятых в отдельную группу, а само понятие «прекариат» в таком случае возможно использовать лишь как метафору, применимую к более эксплуатируемым наемным работникам¹, не выделяя прекариев в отдельную реально существующую группу.

Рабочее время – это время, в течение которого работник должен исполнять трудовые обязанности. Законодательно устанавливается нормальная продолжительность рабочего времени – 40 часов². Наш анализ направлен на сравнение рабочего времени работников не оформленных официально с трудящимися, занятым по бессрочным договорам. Неофициально трудоустроенных работников мы считаем основной группой прекариата (его ядром), и в ней в наибольшей степени отражены ключевые характеристики данного класса (подробнее о работающих без трудовых договоров как ядре прекариата и обосновании его как социального класса см.: [Прекариат…, 2020]). Особенно наглядно эти характеристики выступают в сравнении с занятыми по бессрочным договорам. Все оставшиеся группы (работающие по срочным договорам, договорам гражданско-правового характера) так или иначе воплощают в себе гибридные характеристики как бессрочно занятых, так и работников без трудовых договоров, и их анализ не позволит выявить существенных признаков прекариата. Соответственно, сравнив продолжительность рабочего времени у этих групп наемных работников, на первом этапе, исследования мы можем выявить, работают ли прекарии больше, чем бессрочно занятые работники. На втором этапе, сравнив средние заработные платы прекариев и бессрочно занятых работников, мы сможем выявить, компенсируется ли рабочее время заработной платой. На третьем этапе мы попытаемся обнаружить характеристики, качественно отличающие прекариев от других групп наемных работников.

Эмпирической базой стали два исследования 2019 и 2020³ гг. (далее в тексте П-2019 и П-2020). В 2019 г. опрошены работники строительства, транспорта и торговли как наиболее прекаризированных сфер экономики, в 2020 г. – работники промышленности и сельского хозяйства. В совокупности во всех этих отраслях экономики трудятся свыше 51% всех российских работников, а в наших исследованиях в целом приняло участие 1500 респондентов, из них 736 респондентов (49% от всех опрошенных) имеют бессрочный договор работы, 333 человека (22% от всех опрошенных) работают без оформления трудового договора. В разных экономических сферах – разная продолжительность рабочего времени, что обусловлено спецификой труда в них, поэтому данные представлены в разрезе по отраслям экономики, а также в целом, по всей совокупности опрошенных в зависимости от их формы занятости.

Для осуществления процедуры триангуляции проведено сравнение с данными RLMS-HSE 29-й волны (октябрь 2020 – январь 2021)⁴. Были отобраны только работающие респонденты (6865 человек), из них трудоустроены официально 6423 человека (93,6%), работают неофициально – 426 человек (6,2%). В исследовании RLMS-HSE тип договора (бессрочный, срочный) не указан.

В ходе анализа данных для оценки статистической значимости отличий между сравниваемыми группами использованы статистические критерии (χ2, t), для определения тесноты взаимосвязи между рассматриваемыми признаками – коэффициент V Крамера.

Продолжительность рабочего времени прекариев. Вопросы, касающиеся ненормированного рабочего времени, различались в исследованиях 2019 и 2020 г. (см. табл. 1, 2).

Таблица 1. Продолжительность рабочего времени в зависимости формы занятости по отраслям, 2019 г. (в % по строке)

Прежде всего, мы видим, что стандартная занятость «уходит в историю», 42% работников с бессрочным трудовым договором и 71% работающих неофициально трудятся больше 8 часов ежедневно. Это говорит о широком распространении прекарной занятости среди работающего населения России, одним из проявлений которой является сверхзанятость. Понятно, что в некоторых отраслях получает распространение сменный график работы, который может влиять на увеличение рабочего дня, но в целом он не отклоняется от стандартной продолжительности рабочей недели (36–40 часов в неделю в зависимости от отрасли), поэтому в исследовании 2020 г. этот вопрос был скорректирован (табл. 2).

Таблица 2. Продолжительность рабочего времени в зависимости от формы занятости по отраслям, 2020 г. (в % по столбцу)

Сравнение по данным RLMS-HSE также показывает более продолжительный рабочий день у неофициально трудоустроенных работников (табл. 3).

Таблица 3. Продолжительность рабочего времени в зависимости формы занятости (в часах)

Примечание: разница между средними значениями по обоим вопросам (1,2 час. для продолжительности рабочего дня, 5,5 час. – недели) является статистически значимой (t=-4,8, df=419, p

Исходя из полученных данных можно сделать следующие выводы. (1) Несмотря на слабость защиты наемного работника со стороны государства и профсоюзов, а также преобладание неформальных договоренностей между работниками и работодателями [Капелюшников, 2001: 9], бессрочный трудовой договор снижает уровень манипулирования рабочим временем, официальное оформление все-таки защищает человека от произвола работодателя. (2) Продолжительность рабочего времени у неофициально трудоустроенных респондентов выше, чем у работников, имеющих бессрочный трудовой договор, что подтверждает наши предположения.

Конечно, мы не можем обойти вопрос о заработной плате, так как возможно неофициально трудоустроенные получают более высокую заработную плату за более длительный рабочий день, чем официально трудоустроенные работники. Сравнительный анализ средних заработных плат этих групп работников показывает, что работающие неофициально зарабатывают в целом меньше, чем трудоустроенные бессрочно, за исключением работников транспорта (табл. 4).

Таблица 4. Соотношение средних заработных плат в различных отраслях экономики в зависимости от формы найма (в руб.)

Статистическая значимость полученных данных (разницы в средних заработных платах работников с бессрочным договором и без договора) обнаружена только у работающих в промышленности и на транспорте, поэтому экстраполировать наши выводы на генеральную совокупность работников мы не можем, и для подтверждения наших выводов необходимо проводить дополнительное исследование на большем объеме выборочной совокупности.

Вместе с тем данные RLMS-HSE также показывают, что работники, занятые неофициально, получают в среднем на 5 500 рублей меньше, чем официально трудоустроенные (табл. 5).

Таблица 5. Соотношение средних заработных плат в зависимости от формы найма (в руб.)

Примечание: разница между средними статистически значима (t=4,8, df=6448, p

Из полученных данных можно было бы сделать вывод, что работники, не имеющие трудового договора, имеют более продолжительный рабочий день, который не компенсируется повышенной заработной платой. Однако, не все так однозначно. На размер заработной платы также оказывает влияние уровень образования работника. Неофициальное трудоустройство преобладает там, где требуется малоквалифицированный труд и сравнение заработных плат малоквалифицированных прекариев и высококвалифицированных официально трудоустроенных вполне возможно показывает не влияние формы договора на заработную плату, а влияние не нее уровня образования. Мы сравнили заработные платы прекариев и официально трудоустроенных, имеющих один и тот же уровень образования и обнаружили, что неформальное трудоустройство приносит относительные выгоды малоквалифицированным работникам, они получают на руки в среднем больше (на 18% работники с неполным среднем образованием, на 5 % – работники с средним образованием), чем официально трудоустроенные работники с таким же образованием, и совсем невыгодна работникам с высшим образованием (они получают в среднем на 21% меньше, чем трудоустроенные официально) с таким же образованием, но в целом получается, что прекарии получают меньше (см. табл. 4, 5). Мы предполагаем, что работники-прекарии с высшим образованием, как правило, работают не по специальности, полученной в вузе, и поэтому их заработная плата не зависит от полученной квалификации. Таким образом, сравнивая прекариев и работающих официально, можно предполагать, что более продолжительный рабочий день компенсируется более высокой заработной платой у малоквалифицированных работников-прекариев, однако требуются дополнительные исследования для подтверждения этой гипотезы.

Отсутствие социальных гарантий как ключевое отличие прекариев. Различная продолжительность рабочего времени, разный уровень заработных плат и влияние на этот уровень образования работника не позволяют выделять работников-прекариев в отдельную группу, а уж тем более называть их отдельным классом. Результаты наших исследований говорят о том, что прекарии просто больше работают; получают они меньше, потому что в массе своей работают на малоквалифицированных рабочих местах, в отличие от работников с официальным трудоустройством, хотя и здесь не все так однозначно (см. выше). Иными словами, это такие же наемные работники, но работающие на «плохих работах». Для выделения прекариев в отдельную группу необходимы другие критерии, которые имеются у этой группы и отсутствуют у других. Наше исследование показало, что помимо более продолжительного рабочего дня, работники без трудового договора лишаются доступа к общественным фондам потребления или, иначе говоря, на него не распространяются социальные обязательства, гарантируемые трудовым законодательством (табл. 6).

Таблица 6. Социальные гарантии в зависимости от формы занятости по отраслям (в % по строке)

На наш взгляд, эта, по сути, социальная эксклюзия качественно отличает прекариев от других наемных работников. Работник, занятый официально, даже если он имеет более низкую заработную плату и такой же по продолжительности рабочий день, как и неофициально трудоустроенный работник, защищен хотя бы в минимальной степени от произвола работодателя. Также очевидно, что работодатель существенно экономит расходы на фонд оплаты труда, не платя налоги за неофициально трудоустроенного работника, и тем самым удешевляет стоимость рабочей силы. Но, помимо этого, он перекладывает свои социальные обязательства по отношению к работнику на общество. Несмотря на то, что за работника не поступает никаких налоговых отчислений, он все равно будет получать социальную пенсию, его будут лечить по ОМС, а его дети будут ходить в школу, но оплачивать эти услуги будут другие.

Мы предполагаем, что прекарная занятость, создаваемая вследствие стремления работодателя снизить фонд оплаты труда и переложить социальные обязательство на общество, лучше всего описывается понятием ренты как формы получения дохода без трудовой деятельности. Т.е. прекарная занятость выгодна работодателю, но это выгода извлекается не из труда работника, а из привилегированного положения работодателя как «создателя рабочих мест», и это уже не экономические отношения, а отношения власти. Понятие «рента» раньше в основном отождествлялось с земельной рентой. В настоящее время оно дополнено и подразумевает любой доход, вытекающего из привилегированного положения рентополучателя⁵. Бывают ренты – образовательные, политические, экономические, рента за талант и т.д. В данной работе мы придерживаемся определения ренты, которое включает «материальные и иные блага, которые получают индивиды, социальные группы и даже отдельные общества вследствие занятия выгодной позиции в социально-политической структуре. Эта позиция позволяет обращать другие социальные позиции, а также природные и иные ресурсы в дары природы» (выделено авт.) [Фишман и др., 2019: 25]. Под «дарами природы» здесь понимается то, что берется даром, без трудовой деятельности. Мы полагаем, что работодатель, по сути, берет ренту с общества за то, что он обеспечивает работой людей. Такое положение дел ухудшает положение всего общества. Государство вследствие недополучения налогов вынуждено, во-первых, сокращать свои социальные обязательства, что приводит к деконструкции модели социального государства, во-вторых, увеличивать налоги, чтобы покрыть расходы, что приводит к увеличению неформальной экономики и опять-таки к уменьшению налоговой базы государства. Помимо этого, снижение фонда оплаты труда вследствие отсутствия формального трудоустройства сотрудников удешевляет себестоимость выпускаемой продукции, а это позволяет успешней конкурировать данным компаниям на рынке и принуждает других рыночных агентов использовать подобные методы, т.к. работать «по белому» не выгодно. Поэтому, мы предполагаем, что в целом количество прекариев будет расти, так как его распространение оказывается экономически целесообразным для работодателя, а риски осуществления теневой деятельности не превосходят ее преимуществ.

По нашим данным, в среднем около половины работающих неофициально систематически получают зарплату «в конверте», что в пять раз выше, чем среди их формально трудоустроенных коллег (табл. 7). Для работника это означает отсутствие трудовой пенсии в будущем, для общества – необходимость находить дополнительные ресурсы для жизнеобеспечения такого работника, для работодателя – конкурентное преимущество. То есть прекарное состояние работника ведет к плохим жизненным условиям в настоящем и нестабильности в будущем, а работодателя делает богаче и соответственно укрепляет его положение. На наш взгляд, более релевантно складывающуюся ситуацию описывает теория классовых отношений, где положение одного класса определяется через положение другого класса, а господствующий класс создает и увеличивает класс подчиненный.

Таблица 7. Неформальные выплаты в зависимости от отрасли и формы договора (в % по строке)

Выводы. Мы выявили, что для работников, занятых без оформления трудового договора, характерно более продолжительное рабочее время, чем для официально трудоустроенных работников. Помимо этого, прекарии лишены доступа к социальным гарантиям, расходы на которые работодатель просто не закладывает в общий фонд оплаты труда, а перекладывает на общество, и соответственно извлекает больший доход. Этот доход основан не на трудовой деятельности работника, а на привилегированном положении работодателя. Такие отношения мы описываем как ренту. Расплачиваются за эту ренту и прекарий, и все общество. Класс прекариев создается и расширяется классом работодателей, и таким образом релевантной теорией для описания этих процессов является теория классовых отношений. Очевидно, что процесс прекаризации рабочей силы имеет негативные последствия как для работников, так и для большинства населения страны. Однако здесь стоит оговориться, что прекаризация негативна не для всего общества, есть группы, которые выигрывают от этого процесса. Мы предполагаем, что если бы этот процесс нес ухудшение труда и жизни всем, то скорее всего он не получал бы распространения. Прекаризация выгодна прежде всего для предпринимателей-работодателей, а также небольших высокообразованных слоев профессионалов-фрилансеров. Именно эти слои распространяют прекаризацию трудовой сферы. Таким образом она имеет в своей основе социальную природу и является социальным явлением. Для легитимизации процесса прекаризации ее очень часто выдают как следствие технического прогресса и изменений форм организации труда. Т.е. предпринимаются попытки лишить субъектности процесс прекаризации. На наш взгляд, здесь происходит перестановка причины со следствием, когда технологическое развитие выдается за причину изменения социальных отношений, хотя на самом деле все, наоборот. Социальные отношения являются причиной технологических новаций, работодатели стремятся снизить издержки на заработную плату и поэтому вводят инновации, т.е. предприниматели прекаризируют рабочую силу с помощью инноваций. Помимо этого, прекаризация зависит не только от технологий, описанная нами выше рента работодателя не имеет ничего общего с технологическим развитием, а является следствием избегания уплаты налогов. Мы предполагаем, что здесь стоит говорить о новой фазе развития капитализма, при которой идет целенаправленное снижение институциональных ограничений на выполнение основной функции капиталистического предприятия – извлечение прибыли. Новые технологии – лишь одно из средств снятия этих ограничений. Именно следствием такого этапа развития капитализма и является появление и рост нового социального класса – прекариата, положение которого показано в этой статье через характеристики рабочего времени и социальной эксклюзии.