Постановка проблемы.

В современном социогуманитарном знании назрел вопрос теоретико-методологической рецепции термина «колониализм» на фоне геополитических сдвигов в мировом сообществе. В дискурсе данного понятия четко ограниченного ареала колониализма не существует. Подавляющее большинство исследователей связывают феномен современного (нео)колониализма с глобализацией, международными отношениями, геополитикой. А.А. Зиновьев в своей «логической социологии» 1990-х гг. приступил к разработке теории «колониальной демократии». Новая социальная реальность, обсуждаемая на Харчевских Чтениях этого года в журнале «Социологические исследования», имеет грань, к которой, по моему мнению, имеет отношение концепция «колониальной демократии» А.А. Зиновьева.

Под «колониальной демократией» А.А. Зиновьев подразумевает форму государственного устройства, где, при наличии признаков народовластия, отсутствует независимость (суверенность) политической власти во внутренней и внешней политике. Первый раз термин «колониальная демократия» А.А. Зиновьев использовал в работе «Кризис русского коммунизма», вышедшей на Западе в 1990 г., а до этого апробировал в выступлениях [Александр Зиновьев..., 2009: 28]. В России данная работа издавалась в 1994 г. вместе с книгой «Коммунизм как реальность», написанной после высылки из СССР [Зиновьев, 1994: 291–490]. Финальная глава книги «Кризис русского коммунизма» – с подзаголовком «Вместо заключения» – названа автором «От коммунизма – к колониальной демократии». Завершает книгу подглавка «Колониальная демократия» в 2,5 страницы текста [Зиновьев, 1994: 488–490]. До выхода в свет русского перевода книги «Кризис русского коммунизма», в октябре 1993 г. был опубликован отрывок из неё под названием «Колониальная демократия»¹ с разделами: «Западнизация», «Теплая война» и собственно «Колониальная демократия». Из этого видно, что Зиновьев изначально связывал развал СССР с перспективой сползания России к положению «колониальной демократии». Данное обстоятельство, на наш взгляд, свидетельствует о том, что фрагмент о колониальной демократии в общем контексте «логической социологии» ученого выступает своеобразным синопсисом, сфокусировавшим сущность перспектив постсоветской России, других стран мира и мирового сообщества.

Одну из задач логической социологии А.А. Зиновьев видел в выработке терминологического аппарата, призванного объяснить и понять происходящие социальные сдвиги [Зиновьев, 2002: 9]. Среди созданных им терминов-неологизмов такие как «западнизация», «постсоветизм», «глобальный человейник», «горбачевизм», «катастройка» «гомо советикус», «западоид» и др. В этом терминологическом компендиуме центральное место, на мой взгляд, должно занимать понятие «колониальная демократия». В нем сущность созданной А.А. Зиновьевым концепции, призванной обоснованно объяснить изменения, происходившие в конце XX – начале XXI вв.

По определению С.А. Кравченко концепция – социологическая категория, охватывающая широкий круг разнообразных явлений, процессов и способов понимания, объяснения и интерпретации объективной социальной реальности: «1) система взглядов; понятие, представление; 2) понимание; 3) замысел» [Кравченко 2004: 179]. Соответственно под концепцией «колониальной демократии» А.А. Зиновьева мы подразумеваем его понимание и интерпретацию мировой динамики, логики общемирового социально-политического и экономического развития, грядущих исторических перспектив, будущего мироустройства, места и роли России в глобализирующемся мировом сообществе. Проблеме «понимания» и его взаимосвязи с «логической социологией» А.А. Зиновьев посвятил исследование «Фактор понимания» [Зиновьев, 2006], изданное после смерти автора.

Колонизация рубежа XX–XXI вв. это не колонизация в традиционном понимании. «Колониальная демократия» А.А. Зиновьева предстает как западнизация (прямая калька термина westernization) мирового сообщества. Логика в его «логической социологии» исполняет функцию инструмента исследования и анализа объекта познания, в роли которого выступает совокупная социально-политическая сфера «глобального человейника», то есть мирового сообщества и его отдельных социокультурных локусов, включая современную Россию.

«Колониальная демократия» - предыстория.

По убеждению А.А. Зиновьева, Россия до революции 1917 года «стала сферой колонизации для западных стран» [Зиновьев, 2007: 377]. В геополитическом контексте Великая Октябрьская социалистическая революция знаменовала утрату Западом потенциально колонизуемой территории. Попытки реставрации тренда колонизации предпринимались, в том числе в первые послереволюционные годы (военная интервенции) и позднее. Поэтому, полагает А.А. Зиновьев, было бы неправильно рассматривать отношения Запада и СССР исключительно в плоскости противоборства социально-политических и социально-экономических систем [Зиновьев, 2007: 377]. Фактически это была геополитическая борьба за материальные и природные ресурсы. Для Гитлера уничтожение коммунизма было формальным оправданием вторжения в СССР и аннексии восточных территорий. По сути это был геополитический акт, направленный на расширение «жизненного пространства» Рейха. И, подчеркивает А.А. Зиновьев, целью германского фашизма и его союзников стали колонизация СССР, превращение его населения в «рабов нового образца» [Зиновьев, 2007: 377].

Проблема борьбы за «жизненное пространство» не исчезла из современной повестки дня. У новейших неоколонизаторов изменились тактика, формы и методы достижения целей [Рукавицын, 2008: 116]. Современные неоколониалисты используют «мягкое» понятие – «национальные интересы». В ареал этих интересов входят регионы земного шара за тысячи километров от территории США, где пытаются насадить, в том числе с помощью физической силы, ценности и стереотипы, – в интерпретации А.А. Зиновьева, «колониальной демократии».

Поражение фашистской коалиции в Великой Отечественной войне и расширение сферы влияния СССР в Восточной Европе и в других регионах (Куба, Вьетнам, Китай, Северная Корея, ряд государств Азии и африканского континента), формирование мировой системы социализма, организация Совета экономической взаимопомощи (1949), создание военно-политического блока стран Варшавского договора (1955) уменьшили геополитические амбиции Запада «в отношении колонизации планеты» [Зиновьев, 2007: 377]. Холодная война, разгоревшаяся после завершения Второй мировой войны, стала, по убеждению ученого, «холодной колонизацией американцами самого западного мира» [Зиновьев, 2002: 254]. В противостоянии СССР и США периода «холодной войны» А.А. Зиновьев видит антиколониальную роль Советского Союза, реализовывавшуюся до перестройки и последовавшего развала страны-победителя, всего восточного блока, на протяжении нескольких десятилетий выступавших в роли альтернативы западному гегемонизму и (нео)колониализму.

Постсоветская Россия в контексте «колониальной демократии».

А.А. Зиновьев полагал, что гибель русского коммунизма ведет страну не к торжеству демократии и свободы, а тому, что еще в период романтического восприятия демократических идеалов и ценностей, транслируемых западной цивилизацией, было названо им «колониальной демократией». Это значит, что на начальном этапе изобретенный А.А. Зиновьевым концепт использовался и по отношению к грядущей судьбе, к исторической перспективе постсоветской России. «Гибель русского коммунизма» в его социологической концепции рассматривалась как величайшая геополитическая катастрофа и трагедия XX столетия.

В одном из ранних интервью А.А. Зиновьев дал прогноз будущего постсоветской России: «Если никакого чуда не произойдет, то впереди у России – десятилетия (если не столетия) торжества мракобесия, паранойи, словом того, что неизбежно в стране колониальной демократии, которую я достаточно подробно и четко описал…» [Зиновьев, 2007а: 76]. В другом интервью (июль 1994 г.) он констатировал: «Россия разгромлена, и ее превращают в страну колониальной демократии» [Зиновьев, 2009: 127]. И далее: «Наше будущее – это колониальная или в лучшем случае полуколониальная страна, вымирающее русское население» [там же: 130]. К счастью, прогноз не оправдался; точнее, почти не оправдался. Современная Россия, несмотря на желание ее руководства уйти от намеченного для неё «транзита», сохраняет ряд признаков «колониальной демократии», – «сырьевое проклятье», стагнация национальной экономики, кризисные явления в социокультурной сфере общества, включая образование, здравоохранение, сферу досуга, резкая убыль населения, низкий (по сравнению с некоторыми странами Запада) уровень жизни населения. Однако главное – национально-государственный суверенитет, независимость в принятии политических решений во внутренней и внешней политике – чем гордится руководство нашей страны – удалось, пусть с большим напряжением сил, отстоять.

Среди российских политиков есть такие, кто упорно называет современную Россию колонией США. По убеждению Е.А. Федорова, депутата Государственный Думы РФ ряда созывов, Россия после распада СССР и поражения в «холодной войне» утратила суверенитет, живет по законам, созданным по западным лекалам, не может проводить самостоятельную, независимую от США политику². А.А. Зиновьев, в отличие от Е.А. Федорова, занимал более взвешенную позицию. Его первоначально несколько категоричная оценка характера постсоветского транзита с течением времени менялась. Базовый для его социологии теоретический конструкт стал рассматриваться им не как фатальная неизбежность для посткоммунистической России, а в геостратегическом ракурсе с экстраполяцией на ряд стран, попавших в локус «национальных интересов» Запада. В одном интервью ученый категорически не согласился с журналистом, заявившим, что В.В. Путин, являясь выходцем из недр ельцинской администрации, обязательно продолжит прежнюю внутреннюю и внешнюю политику [Зиновьев, 2007а: 103]. Приход В.В. Путина к власти – не сразу и не целиком – А.А. Зиновьев оценил скорее оптимистично, как третью (августовский путч 1991 г. и расстрел Верховного Совета РСФСР осенью 1993 г.) попытку «сопротивления России насильственной западнизации и превращению ее в зону колонизации со стороны глобального западнистского сверхобщества (глобализации)» [Зиновьев, 2009: 452].

Он не дожил до выступления В.В. Путина на конференции по безопасности 10 февраля 2007 г. в Мюнхене (умер 10 мая 2006 г.), обозначившего категорическое несогласие российского лидера с однополярной моделью глобальной мировой геополитики. Но в целом советско-российский социолог предугадал крепнувшее намерение В.В. Путина защищать национальные интересы страны, преодолевать тренд в сторону «колониальной демократии». «Стремление президента Путина к тому, чтобы Россия стала процветающей суверенной державой, достаточно независимой в своей жизнедеятельности от мирового окружения, и прежде всего от Запада, не вызывает сомнения, – констатировал в ноябре 2000 г. А.А. Зиновьев. – Об этом говорит как его внутренняя, так и внешнеполитическая активность» [там же, 2009: 490].

Исследуемый концепт «колониальной демократии» кочевал из одной книги А.А. Зиновьева в другую, получив в его социологическом, а, по сути дела, социально-политическом, дискурсе несколько иные, чем изначально, смыслы.

В книгах А.А. Зиновьева данная концепция повторялась, пусть с некоторыми изменениями, в расширенном или несколько сокращенном варианте, и, как правило, в финальных частях его сочинений. Многократное рекомбинирование одного и того и того же текста в разных книгах, отведение данной концепции места в завершающей части произведений свидетельствует, что А.А. Зиновьев отводил дискурсу «колониальной демократии» важную смысловую роль. В социологическом исследовании «феномена западнизма», названном А.А. Зиновьевым «Запад», отрывок о «колониальной демократии» выделен в главку [Зиновьев, 2007: 419–420]. В сокращенной редакции книги «Запад», включенной в сборник статей и интервью «Планируемая история», анализируемый фрагмент присутствует вновь, но не выделяется в качестве раздела [Зиновьев, 2009: 62–64].

В монографии «Фактор понимания» А.А. Зиновьева отрывок о «колониальной демократии» является одним из самых лаконичных вариантов артикуляции данной концепции в его наследии [Зиновьев, 2007: 450–451]. В сжатом виде он используется в другом научном труде – «На пути к сверхобществу» – содержащем систематическое изложение методологических и логических основ «логической социологии» [Зиновьев, 2000: 631–632]. В сокращенном виде этот же фрагмент присутствует в книге «Идеология партии будущего» [Зиновьев, 2003: 199–200]. Сюжет о «колониальной демократии» не менялся автором на протяжении десятилетий в трудах, выходивших за рубежом и в России. А.А. Зиновьев в «логической (политической) социологии» пересматривал многое. Но предсказанный им финал социологии истории остался константой глобальной и локальной социальной динамики мира.

Свою теорию А.А. Зиновьев назвал «логической социологией», изложив ее основы в одноименном научном сочинении и включив в его финальную часть фрагмент о «колониальной демократии» [Зиновьев, 2002: 262–263]. Он вошел и в книгу «Глобальный человейник». К сожалению, А.А. Зиновьев не предпринял попытки более расширенной интерпретации «колониальной демократии». В то же время в его работах нередки высказывания, характеристики и оценки современного (нео)колониализма. Поэтому ниже мы осуществим более полную реставрацию зиновьевской концепции «колониальной демократии».

История и теория «колониальной демократии».

А.А. Зиновьев обращает внимание на многообразие форм колонизации, известных в мировой истории. По его мнению, среди форм колонизации можно назвать:

- традиционное для древней истории открытие и освоение прежде незаселенных территорий;

- заселение новых территорий при смешении колонизаторов с проживающим там коренным населением;

- заселение новых земель и территорий с практически поголовным уничтожением или значительным сокращением численности ранее обитавших там;

- захват силой территорий и сбор дани с местного населения без разрушения социально-политического и социокультурного уклада завоеванного государства;

- насильственное завоевание территории государства с вхождением его в состав страны-колонизатора;

- захват государств, их территорий и населения с последующей трансформацией политической системы, экономики и культуры страны по образу и подобию государства-завоевателя и т.д. [Зиновьев, 2007: 419].

Модель «колонизация», появившаяся в конце XX в., рассматривается А.А. Зиновьевым как форма подчинения государств, стран и проживающих на их территориях народов, где Западом «принудительно создается социально-политический строй колониальной демократии» [там же, 2007: 419]. С одной стороны, это продолжение колониальной политики группы западных стран. С другой – это новая форма колонизации с рядом характерных признаков.

Переход к колониальной демократии не становится естественным процессом исторического развития государства, страны или народа. Такое государство вырывается из существовавшей прежде системы координат, коммуникаций, связей и отношений, союзов, блоков и договоров. Сложившаяся логика политического, экономического и социокультурного развития нарушается – нередко это происходит под благопристойными лозунгами достижения свободы, независимости, самостоятельности. По сути дела, данный признак корреспондирует с тем, что в более поздний период, чем тот, когда писал А.А. Зиновьев, получил наименование «экспорта демократии», – насаждение унифицированной по западному образцу модели политического устройства, к которому эти государства оказываются не готовы в силу специфики исторического развития и культуры.

Так произошло в ряде стран (Ирак, Афганистан, Ливия, Вьетнам, Камбоджа, Лаос и др.), где США и их союзники пытались насадить либеральную демократию. «Экспорт демократии» с применением вооруженной силы со стороны США и их союзников по блоку НАТО трудно отличим от агрессии с признаками военных преступлений (Сербия). При этом обвинения в недемократичности, авторитаризме и тоталитаризме нередко служит прикрытием реального захвата территорий, обладающих природными ресурсами.

Мессианизм насаждения модели демократии в незападных странах вызывает критику даже в Соединенных Штатах Америки. Бывший сотрудник Госдепа США У. Блум в книге «Смертоносный экспорт Америки – демократия» заявил, что за ходом демократизации стран незападного мира скрыт миф, маскирующий интересы американского олигархического капитализма и империализма. С его точки зрения, «продвижение демократии», ее экспорт, стали ширмой для отстаивания финансово-экономических интересов американского государства и транснационального капитала. Навязывание либеральной модели демократии как якобы универсальной ценности девальвировала идеи демократии, которая теперь, в значительной мере, лишилась изначального смысла и прежней привлекательности [Блум, 2014: 3]. Экспорт демократии рассматривается как порожденная Западом технология неоколониального захвата с расширением сферы своего геополитического влияния и могущества [Григорьян, 2017: 33–34, Касторский, 2018: 44–45].

В ситуации колониальной демократии страна сохраняет видимость самостоятельной внешней и внутренней политики. На самом же деле суверенитет деградирует и угасает. Этому способствует разрушение прежде существовавшей экономической системы и финансово-экономическое закабаление новообращенных членов западного сообщества. Нарастает процесс эксплуатации природных, человеческих и других материальных ресурсов колонизируемой страны. За всеми процессами скрываются геополитические интересы США и их союзников.

Среди наиболее важных черт западных («западнистских») народов, А.А. Зиновьев называет индивидуализм, практицизм, расчетливость и др. Все они не раз применялись для описания отличительных свойств западной цивилизации. А.А. Зиновьев выделяет два наиболее важных, с его точки зрения, свойства, характерные западным народам. Первое – это «стремление управлять другими и способность к этому» [Зиновьев, 2002: 152]. Второе свойство вытекает из того, что в процессе исторического развития практически все западные народы «в той или иной степени побывали в роли завоевателей и колонизаторов» [там же: 152]. С точки зрения А.А. Зиновьева, идентичность западных народов состоит в общем для них родовом свойстве выступать в роли завоевателей, поработителей, агрессоров, то есть – колонизаторов, изымающих из покоренных территорий материальные ресурсы, художественные и археологические ценности, дешевую рабочую силу и т.д.

Третий признак колониальной демократии состоит в том, что колонизируемая страна доводится до состояния, когда она полностью теряет способность к самостоятельному существованию. Это относится не только к национальной экономике, но и к сфере обороны; собственная культура замещается западной масскультурой.

Особенности и смысл «колониальной демократии».

Важной особенностью «колониальной демократии» выступает модель государственного устройства, где демократические ценности выступают в роли рекламы западного образа жизни. При этом в тени остается недемократическая часть государственной машины: администрация, бюрократия, полиция, тюрьмы, секретные службы, армия и т.д. Это относится и к существующей в западных странах системе выборов, политических партий, средствам массовой информации, к праву, суть которых, по А.А. Зиновьеву, «не в том, чтобы осуществлять абстрактную идею демократии», а в том, чтобы легитимировать существующую систему власти и отобранных для ее осуществления лиц [Зиновьев, 2004: 155]. Здесь стоит отметить, что в этой части концепции ее автор фактически повторял шаблоны советской контрпропаганды.

По мнению А.А. Зиновьева, процесс «западнизации» мира главным образом заключается в стремлении сделать незападные страны подобными себе. Это проявляется в попытках навязать иным цивилизациям, народам, странам западноцентричные нормы, ценности, стереотипы и ритуалы. Запад тиражирует, а, по сути дела, навязывает незападным регионам модель общественно-политического, экономического, финансового и социокультурного устройства. В результате западнизации, принявшей в конце XX столетия глобальный характер, в западном и в незападном мирах возникают «колонии нового типа» [Зиновьев, 2009: 417]. С его точки зрения, западнизация есть «новая форма колонизации западным миром народов и стран незападных миров, в которой основным оружием является именно навязывание западнизма со всеми его проявлениями» [Зиновьев, 2009: 468].

Смысл «западнизации», по А.А. Зиновьеву, в том, чтобы довести страну, выбранную Западом в качестве очередной жертвы, до состояния, когда она утратила «способность к самостоятельному существованию» и, благодаря этому, вошла в число стран западного мира в статусе «равноправных и равномощных партнеров, а в роли зоны колонизации» [Зиновьев, 2004: 200]. В отношении современной России Запад преследует цель превратить «ее в зону для своей колонизации» [там же: 207]. «Не для того Россию разгромили, чтобы включить ее в состав западного сверхобщества как равноценную часть, – утверждает А.А. Зиновьев. – Ее рушили, чтобы превратить в зону колонизации нового типа» [Зиновьев 2009: 427].

Для достижения поставленных Западом целей разработана колонизационная тактика. Ее суть, по Зиновьеву, заключена в следующем:

- дискредитация общественного устройства колонизируемого государства;

- дестабилизация социальной и политической ситуации;

- организация кризиса в экономике, в государственном управлении, в сфере мировоззренческих основ данного государства;

- размежевание населения на враждующие друг с другом группы, общности, кланы;

- подкуп национальной интеллектуальной элиты;

- внедрение и распространение ценностей и идеалов западного мира;

- создание иллюзии, что смена существующей социальной системы быстро приведет к росту изобилия и благосостояния населения колонизируемой страны;

- финансовое закабаление страны под видом оказания ей материальной помощи [Зиновьев, 2004: 200-201; 2002: 261].

Перед нами, по существу, «конспект» серии осуществленных на практике цветных революций и гибридных войн.

Постзиновьевский дискурс глобального колониализма.

Концепция «колониальной демократии» А.А. Зиновьева долгое время в научном и общероссийском политическом дискурсе, особенно в период «романтических отношений» между РФ и США, оставалась невостребованной. Но ситуация меняется. Ряд исследователей, государственных деятелей обращаются к теме современного (нео)колониализма, видя в нем глобальную угрозу независимым от «коллективного Запада» государствам, народам и странам.

Идеи А.А. Зиновьева о «колониальной демократии» в настоящее время развивают исследователи, политики, экономисты и журналисты. Имеется сходство зиновьевского дискурса «колониальной демократии» с критической оценкой неолиберальной экономической системы экономистом и публицистом М.Л. Хазиным [Хазин, 2003], в соавторстве с С.И. Щегловым применившим средневековую систему отношений господства и подчинения к современности [Хазин, Щеглов, 2019]. Разработка теории современного глобального неоколониализма (со ссылкой на А.А. Зиновьева и без упоминания его имени) ведется А.Ю. Сироткиной, Она утверждает, что трансформация мировой колониальной системы в середине XX столетия лишь номинально декларировала крах прежнего «классического» колониализма. Фактически колониальная политика в новых, ранее не существовавших форматах продолжила инобытие в мировом сообществе конца XX – первой четверти XXI вв. [Сироткина, 2021: 96-97; 2021а: 272; и др.]. А.А. Горелов предлагает понятие «глобальный неоколониализм» [Горелов, 2016: 41–42, 97–100, 107–108], благодаря которому создается глобальная империя, действия частей которой координируются из единого общемирового центра. Центром неоколониальной империи являются Соединенные Штаты Америки, а периферия, то есть «весь остальной мир постепенно превращается в глобальную неоколонию» [Горелов, 2014: 58]. Схожие оценки новейшего «глобального неоколонизма» дают М.А. Дубровин [Дубровин, 2019], Е.С. Суровцева [Суровцева, 2021], М.А. Леднева [Леднева, 2015] и ряд других авторов.

Несколько иную позицию занимает Л.Ю. Зайцева, выделяя три формы (стадии) колониализма: классическую, неоколониализм и современную – клиентелизм [Зайцева, 2017: 182; 2018: 184]. Клиентелизм или «добровольный колониализм», в отличие от прежних форм колонизации мира, «пытается демонстрировать либеральные методы передела мира». Границы этого либерализма (степени демократичности) определяются степенью лояльностью конкретного клиента. Добровольный колониализм (клиентелизм) органически присущ однополярному миру м существует в довольно развитых европейских странах. Для нее характерна передача «ряда суверенных прав государства мировому лидеру — патрону, либо некоторым международным организациям, союзам» [Зайцева, 2017: 181]. Взамен утраты суверенитета клиентелы получают от патрона ряд привилегий и выгод. Е.Ю. Зайцева предлагает использовать термин клинтелизм (добровольный колониализм) не только на внутригосударственном уровне, но и при системном анализе мировых геополитических процессов. Такая интерпретация термина позволяет применить его к анализу однополярной мировой системы, в которой глобальный мир и его локальные части становятся зависимыми от патрона, выступающего в роли мирового лидера.

Заключение.

Как видим, актуальность концепции «колониальной демократии», выработанной в первой половине 1990-х годов, подхвачена российскими публицистами, обществоведами и политиками. Соединив два направления научных изысканий – логику и социологию – А.А.Зиновьев сумел предсказать ведущие направление разнонаправленных векторов глобализации мира. Его вывод, сделанный на основе логического анализа, лаконичен, не раскрыт в деталях. Создавая концепцию «колониальной демократии», он был лишен многих эмпирических данных, которые в настоящее время общеизвестны. Опередив время и, повторяя свой логический вывод о колонизации мира под прикрытием миссии демократизации, ученый обнажил сущность западнистского сценария исторического развития.

Концепция «колониальной демократии» значима для объяснения и понимания глубинной сущности неоколониального гегемонистского курса внешней политики США и их союзников, враждебно настроенных не только по отношению к России, но и ко всему остальному незападному миру с его собственными социокультурными и цивилизационными ценностями и идеалами. Ценность зиновьевской концепции в том, что страны, государства и народы, которым в соответствии с этой моделью отведена роль колоний или полуколоний могут на ее основе предпринимать превентивные меры, объединяться для оказания сопротивления, создавая альтернативные идеологии и модели справедливой, то есть многополярной модели глобализации.

Своеобразной анитетезой «колониальной демократии» можно назвать разработанную в 2005–2007 гг. российскими политологами теорию «суверенной демократии» [PRO суверенную демократию…, 2007]. Обе концепции оказались очень актуальны в современной ситуации. Суверенитет, долгое время считавшейся важнейшим признаком и атрибутом государственной власти, в настоящее время позиционируется Западом как архаизм, не соответствующий тенденции создания глобального мирового сообщества. Сторонники многополярного мира, в том числе В.В. Путин и его единомышленники, справедливо, на наш взгляд, указывают, что утрата суверенитета ведет к экономической и социально-политической зависимости, глобальному неравенству и несправедливости, к вынужденным действиям вопреки интересам собственного государства и его населения, к утрате идентичности. Одним словом, это путь, по Зиновьеву, к «колониальной демократии».